Свердловская область оказалась лидером среди регионов России по числу закрывшихся предприятий. Однако эксперты и власти объясняют это эффектом высокой базы и традиционно большим количеством бизнеса, в том числе индивидуальных предпринимателей. На фоне формального роста предпринимательской активности одновременно происходит сокращение числа юридических лиц и трансформация существующих компаний. Именно этот процесс — пересборка моделей, оптимизация затрат и изменение структуры бизнеса — становится ключевым и определяет логику адаптации компаний в регионе.

На круглом столе в рамках «РБК Бизнес-день», организованном РБК Екатеринбург в Доме журналистов, предприниматели обсудили, какие инструменты позволяют сохранять устойчивость, когда рост выручки замедляется или становится невозможным.

Сокращение, перераспределение расходов и повышение производительности труда

Одним из наиболее прямых и действенных инструментов адаптации бизнеса к текущим условиям участники круглого стола называют сокращение постоянных расходов. Речь идет прежде всего о фонде оплаты труда, аренде и обслуживании кредитной нагрузки. «Резать косты» в трудные времена так или иначе приходится каждому бизнесу — и небольшим компаниям и финансовым гигантам, считают эксперты.

По словам владельца компании «Технопарк» и инвестора Центра эстетической медицины Beauty club Ильи Ткаченка, сегодня бизнес фактически перестает расти и переходит в режим сжатия. Такая ситуация в экономике ощущается как безвыходная.

«Раньше «Технопарк» как производитель и поставщик запчастей получал меры государственной поддержки, но с этого года, после изменения подхода государством к кредитованию производственных предприятий, тридцатипроцентная доля производства в нашей компании не соответствует требованиям для льготных кредитов. Рост прибыли невозможен без доступа к «эксклюзивным каналам распределения», поэтому нам, как абсолютно рыночной компании, остается одно — сокращать затраты. Это три основных направления: уменьшение складских площадей, то есть экономия на аренде, оптимизация штата и управление кредитной нагрузкой», — говорит предприниматель.

В качестве примера такой оптимизации Ткаченок приводит ситуацию: «Технопарк» отказался от склада площадью 1500 кв. м в Екатеринбурге в пользу двух помещений поменьше. Одно из них — в Березовском, поскольку стоимость аренды в городе-спутнике ниже. «Формально можно сказать: «мы открыли новый склад!» — звучит даже позитивно. Но по сути — это просто снижение издержек», — добавляет спикер. Второй его бизнес — Центр эстетической медицины Beauty club — сокращение затрат коснулось в меньшей степени. Медицинский персонал удалось сохранить и расширить, площади не изменились. «Полагаю, что плановые показатели по доходам удалось сохранить только за счет инвестиционной программы в 2025 году и приобретения пяти косметологических аппаратов», — уточняет Ткаченок.

Основатель аудиторско-консалтинговой группы «Капитал» Ирина Екимовских отметила, что оптимизация фонда оплаты труда может давать бизнесу от 10 до 20% экономии, однако ключевой вопрос заключается не в механическом сокращении персонала, а в перестройке управленческой модели. По ее словам, «сокращение штата на 10% в ряде компаний вообще не влияет на выручку», если до этого бизнес накопил избыточные функции. В такой логике важнее становится не увольнение сотрудников, а пересмотр KPI и системы мотивации.

Директор департамента HR-трансформации холдинга «Атом» Лариса Швецова дополняет, что финансовая адаптация невозможна без адаптации персонала. По ее словам, до 30% фонда оплаты труда часто приходится на непрофильные функции, которые разрастаются в компаниях.

«Оптимизация процессов теряет смысл, если сотрудники не понимают целей компании и не чувствуют личной ответственности за результат — тогда эффективность падает. Задача HR — выстроить систему, где люди сами ищут внутренние резервы и предлагают решения, а не ждут указаний сверху. В работе я не делаю ставку на массовые увольнения, а провожу аудит зон ответственности. Часто специалист с довольно высоким окладом может тратить до 40% времени на отчеты, которые никто не читает, или дублировать функции. Если это устранить, эффект будет виден уже в следующей платежной ведомости», — отмечает Лариса Швецова.

Автоматизация и внедрение искусственного интеллекта

Одними из наиболее консолидированных направлений оптимизации участники называют внедрение искусственного интеллекта и автоматизацию бизнес-процессов. В отличие от точечных решений прошлого, речь идет о системной трансформации операционной модели компаний.

«Уже есть практические кейсы, когда компании сокращают команду продажников до одного человека, а функции коммуникации, работы с CRM, обработки обращений и маркетинговой аналитики передаются ИИ-агентам. Это позволяет не просто снижать ФОТ, но и ускорять обработку данных и управленческие решения. В своей работе мы активно используем AI-инструменты для автоматизации обработки и быстрее выдаем результаты компаниям. Это напрямую влияет на производительность: цель на этот год — рост эффективности на 15% без увеличения численности команды», — рассказывает Ирина Екимовских.

В банковском секторе также идут по пути автоматизации процессов. Руководитель центра развития продуктов корпоративного бизнеса УБРиР Вадим Фаисканов отмечает, что автоматизация открытия счетов, внедрение кредитных и гарантийных конвейеров, а также перевод процессов в цифровой формат позволяют сократить сроки выдачи кредитов с нескольких дней до одного. Это, в свою очередь, снижает нагрузку на сотрудников и повышает пропускную способность системы без увеличения штата.

Автоматизация и искусственный интеллект помогают развиваться не только банкам, но и их заказчикам, которые также вынуждены оптимизировать расходы и искать новые точки роста в непростых экономических условиях. Так, директор проектов по цифровому развитию клиентов Уральского банка Сбербанка Арсений Ляховой видит повышение эффективности и конкурентоспособности бизнеса в GenAI-трансформации — внедрении генеративного искусственного интеллекта — и в переходе от автоматизации к автономизации.

«Сегодня в фокусе рынка находятся AI-агенты и AI-помощники. Агенты — это системы, которые выполняют задачи автономно, «в фоне», тогда как помощники работают по запросу пользователя в интерфейсе. Обе технологии направлены на оптимизацию операционных процессов, но реализуются по-разному. В нашем портфеле по итогам 2025 года из проектов цифровой трансформации всего около 6% занимали проекты с использованием генеративного ИИ. В этом году будет уже 50% проектов с применением GenAI. Этот фокус соответствует глобальному тренду: компании активно переходят к внедрению ИИ как базовой технологии повышения эффективности», — рассказал Арсений Ляховой.

В качестве примера он привел кейс машиностроительного предприятия, на котором интегрировали ассистента сервисного инженера для обслуживания сложного промышленного оборудования. На производстве часто возникали ошибки станков, и их устранение требовало времени. Теперь инженер фиксирует неисправность, а система, опираясь на базу нормативных документов, истории поломок и требований безопасности, выдает пошаговый алгоритм действий по устранению проблемы. Это позволило существенно сократить время диагностики и ремонта оборудования и снизить простои.

Фокус на ядре бизнеса и отказ от неэффективных направлений

Еще один важный способ оптимизации связан с пересмотром портфеля направлений и концентрацией на ключевых компетенциях компании. В условиях ограниченных ресурсов бизнес вынужден отказываться от проектов, которые не приносят устойчивой прибыли или выходят за рамки его основной модели.

Директор по инвестициям «СКБ Контур» Сергей Зарипов рассказал, что часть направлений, запущенных в период активного роста, не оправдала ожиданий и была закрыта. По его словам, компания постепенно переходит к логике «сначала рентабельность, потом рост», отказываясь от избыточных экспериментов и непрофильных активностей. Нынешнюю позицию «СКБ Контур» он сравнивает со спортсменом, который готовится к соревнованиям: тренируется, поддерживает форму и сбрасывает лишний «жирок».

«Последние три года на фоне импортозамещения мы пытались выйти в те ниши, где никогда не были сильны. Например, выкупили сервис аналитики для селлеров маркетплейсов, но не смогли вписать его в свою ДНК. Сейчас наш главный посыл — в среднесрочной перспективе сфокусироваться на рентабельности компании, обеспечить развитие сильных направлений. Фокус продуктовой программы сместился на поддержку и масштабирование уже доказавших эффективность проектов», — рассказал Зарипов.

Похожую позицию занимает и Илья Ткаченок, но уже с точки зрения малого бизнеса. «Серийный предприниматель» намерен переходить от высокорисковых и технологически сложных направлений к более устойчивым и предсказуемым бизнес-моделям.

«В период турбулентности на первый план выходят понятные вещи: еда, отдых и забота о себе. В обозримом будущем люди не перестанут болеть и хотеть быть здоровыми и красивыми. Поэтому будут востребованы продуктовый ритейл, термальные курорты, эстетическая медицина. И хорошо, если у предпринимателя в текущей непростой ситуации в портфеле есть проект, который укладывается в новую парадигму. Я все больше ловлю себя на мысли, что внимание смещается именно туда — в более устойчивые, понятные рынки. Может быть, с меньшими деньгами, но с большей предсказуемостью», — говорит глава «Технопарка» и инвестор Центра эстетической медицины Beauty club.

В результате и крупный, и малый бизнес пришли к одинаковому выводу: в условиях давления на маржу приоритетом становится концентрация на ключевых задачах и сильных направлениях, а не расширение.

Аутсорсинг и вывод непрофильных функций

Отдельным направлением оптимизации становится передача непрофильных функций внешним подрядчикам. Этот подход позволяет компаниям снижать фиксированные издержки и повышать гибкость операционной модели.

Руководитель центра развития продуктов корпоративного бизнеса УБРиР отмечает, что у предпринимателей все больше востребованы не только традиционные банковские продукты, но и те цифровые решения, которые заменяют штатные управленческие функции — например, юридическое сопровождение, бухгалтерию и налоговый учет.

«Актуальное и важное направление сейчас — автоматизированная упрощенная система налогообложения (АУСН). Система фактически снимает с предпринимателей необходимость в бухгалтерском сопровождении и упрощает ведение бизнеса, позволяя оставить для себя только профильные функции. Пока среди 300 банков такой сервис предлагают менее 30», — говорит Вадим Фаисканов.

Лариса Швецова разделяет это мнение. По ее словам, передача функций на аутсорсинг или в партнерские кластеры становится выгодной в случаях, когда внутренняя функция не дает конкурентного преимущества и обходится дороже из-за сопутствующих расходов на персонал и управление.

Подготовка к следующему циклу роста

Несмотря на общий фокус на оптимизацию и сокращение издержек, часть участников рассматривает текущий этап как временный и переходный. И речь идет не только о выживании.

По мнению экспертов, текущая «сушка» бизнеса необходима для подготовки к следующему циклу роста. Компании продолжают инвестировать в технологии, инфраструктуру и искусственный интеллект, ожидая восстановления спроса и снижения ключевой ставки в перспективе нескольких лет.

Кроме круглого стола, посвященного финансовой адаптации, программа «РБК Бизнес-день» включала в себя деловой завтрак и еще две тематические секции, посвященные темам «Стратегическая адаптация. Как бизнес меняет траекторию развития» и «Тактическая адаптация. Как бизнес подстраивается под нового потребителя».